Все стихи..

«Головы не поднимая…»

***

Головы не поднимая,
не заплетя волос,
я выхожу на край весны и вдыхаю
теплого ветра наркоз,
где с черных веток,
подведенных тушью,
срываются сны голубей,
и растворенные
в сливовых лужах
лежат отраженья церквей.
И темный яд
подслащенной крови
сбивает мысли мои,
и я считаю жизнь от боли,
а надо бы — от любви,
и я вдыхаю
памяти гарь,
как выхлопы от машин,
и я не верю,
что этот март
изменит теченье зим.
И я бы поставила Богу свечку
за первого встречного и
вообще за несчастных всех человечков,
ждущих своей весны.
И может быть он,
разделяя вечером
просьбы на «да» и «нет»,
мою случайно,
от делать нечего,
исполнил бы… Но увы,
в моем кармане
нет ни монетки.
Капель от страха кричит.
Не бойся, прохожий,
ты будешь счастлив:
держу за тебя
кулачки.

kRqhHF3RIIU

«Не бойся, еще не утро…»

***
Не бойся, еще не утро.
Не срок. Не пора. Не время.

Мы успеем натворить еще глупостей,
нагрешить, наговорить ереси,
мы успеем еще поссориться,
выпить, выкурить, припомнить зло.
Может быть, мы успеем опомниться,
до того, как пойдет метро.
Может быть, мы успеем выдумать
смысл мучивших нас неизбежностей,
просветлеем, посуду вымоем,
найдем правду в
закономерности.
Протрезвеем,
соберемся с силами,
откроем шторы, посмотрим в окно,
найдем повод
поговорить с любимыми,
вынесем мусор,
забудем зло.

А пока — ведь еще не утро,
не смерть,
не конец света,
Мы успеем еще стать лучше.
Мы так долго мечтали об этом.

fjZbA2TthOY

«Дни, как яблоки из подола в цветочек…»

***

Дни, как яблоки из подола в цветочек —
круглые, падают в медный таз
с колокольным звоном,
детство еще не кончилось,
лета еще — на кончике,
мама варит варенье,
а я помогу ей по дому.

Дни, как от яблони яблоки
недалеко падают, но катятся, катятся,
кажется, все одинаковые
кажется, ничего не меняется,
варится в медном тазу
варенье из желтых яблок,
ты не стареешь, мама,
а я почти не расту:
коленки зеленкой крашу,
подкладываю книжки на стул
и строю дом из
подушек диванных.

Дни как яблоки падают
глухо в траву,
в земле у корней яблони
я зарою «секретик» —
желтый цветочек
и фантик конфетный
накрою стёклышком,
осенью спрячу —
весной найду.
Дни, как яблоки,
круглые, быстрые слишком.
Мама, мне страшно:
ты постарела,
а я уже
не расту.

9VcBUNqwd2g

«Хочется выйти из себя…»

***

Хочется выйти из себя — к Богу ли, к черту,-
вылить теплый капучино с сахаром
на свой ноутбук,
в котором, конечно, важный проект,
и роман неоконченный,
который никогда не увидит
«Букер».
Так медленно, с наслаждением
уничтожить этот кнопочный нерв,
эту иллюзию важности,
этот портал в мир файсбуков,
заменяющих память любимых тобою лиц
в треснувшей болью душе.
Хочется выйти из жизни этой,
хлопнуть дверью, сбежать за угол,
заглянуть в магазин в подвальчике,
напихать в дорогу по карманам конфеты
и больше не участвовать
в этом злом, нечеловеческом празднике,
где так душно и шумно
и так мало, так катастрофически мало
любви.
Хочется взорвать этот мир криком,
который уже поднимается из глубины,
который крутит осенним ветром
в старых парках листы,
который корчится от одиночества,
от этой фатальной раздельности
личных пространств,
от демаркационных слов и жестов,
от времени, которое кровью сочится,
и подходит к концу уже.
Господи, ты дал мне способность любить,
но все больше я убеждаюсь,
что это — неудобный рудимент,
нечто вроде хвоста,
который мешает сидеть
и вызывает у прохожих
такой сладкий соблазн
на него наступить.
Я допиваю свой капучино
и засыпаю с ноутбуком.
До завтра.
Пока.

tw6ZGvi8WWw

«И много выпало нам суеты и боли…»

***

И много выпало нам суеты и боли,
и мало снега, и мало света,
мы ждали счастья, бежали, спорили,
мы ждали чуда, как ждали лета,
потели в пробках, искали смыслы,
варили кофе, читали новости,
раздуть пытались какие-то искры,
вдавались в мелочные подробности,
рыдали в подушку, влюблялись глупо,
о власти спорили и об искусстве,
теряли время за ноутбуком,
и жизнь порвалась, как рвутся бусы.
И дни рассыпались с веселым стуком
и закатились под шкаф и кресло,
и мы ворчали на зной и скуку,
не находя ни цели, ни места,
молились даже — хотя не умели:
«Если Ты есть, и если Ты главный,
дай нам удачи, великие цели,
денег побольше, как ни банально,
ну, и добавь еще нам, пожалуйста,
любви и счастья — хотя где их найдешь?»
И Бог ответил — второго августа
поздним вечером хлынул дождь.

Мы набирали капли в ладошки,
мы богатели с каждым вдохом,
мы говорили -«Какая оплошность!
Мы жили неправильно, мы жили плохо!»
Мы злились много и много жаловались,
любви не скопили на ломаный грош,
но вот однажды, второго августа,
мы стали счастливы.
Пошел дождь.

GO916piZjm0

«Железная дверь старого грязного подъезда…»

***

Железная дверь старого грязного подъезда
скрипит первыми нотами «Лакримозы»,
я застываю на пороге в дурацкой позе,
различая эти крики страдающей
дверной души.
О, мой портал в большой мир,
дверь подъездная — разреши,-
остаться сегодня на своих
33 квадратах,
никуда не спешить,
читать хорошие книги
и не разговаривать
ни с кем.
Дверь моя, я безумна, пожалуй,
каждый вечер тебе на одиночество жалуюсь —
страшно в темный подъезд
заходить одной,
прорываться к своей квартире
сквозь урбанистические ужасы
постсоветского мира,
зная, что там, дома —
никого.
Когда-нибудь в будущем
я обрету этот священный
коммуникативный баланс,
если, конечно, уже не упустила свой шанс
на счастливое соотношение
«чужих» и «необходимых»,
«ненужных» и «любимых»
в окружении своем.
В ответ подъездная дверь
плачет музыкой Моцарта,
который умер в бедности
и на похороны его
никто не пришел.

d8f3N7CHdVw

«С некоторых пор …»

***

С некоторых пор
в этом городе не с кем поговорить,
так много людей вокруг, а поговорить — не с кем.
Хоть бы Бог заглянул на минутку
в мой отдаленный район на берегу
небожьего по происхождению моря,
посмотрел бы, как тут все устроено,
посмеялся, поговорил со мной
о музыке и Боге,
хотя ему, наверное, скучно — о себе самом…
Сколько бы мы ни думали и ни говорили,
все лучшие разговоры человечьи —
о нем да о любви,
и все слова по кругу, по кругу вращаются,
и каждый новый человечек возвращается
к этим двум темам,
а у Бога уже голова болит.
Он бродит по райским садам
и говорит с Христом
(хорошо, что он есть,
раньше совсем одиноко было)
о воде и звездах —
как удачны все-таки вышли
эти его творенья.
А иногда они приглашают
на чай с вареньем
Пушкина и Канта.
О чем они говорят —
мне не слыхать отсюда,
но желтые одуванчики
улыбаются мне улыбкой Будды,
а наутро
они становятся белыми
и на ветру теряют свои нимбы.
И я, похожая на нимфу,
выхожу к пустынному берегу
и пишу на песке:
«Милый Бог, доброе утро!»
и улыбаюсь
глупо.

9CzhLjYzc5Y

«В приступе тошнотворного одиночества…»

***
В приступе тошнотворного одиночества
в сочетании с блаженной социофобией
я отключаю телефон,
крашу ногти розовым лаком
и неумело молюсь,
читая двадцать второй псалом Давида.
«Господь — пастырь мой,
я ни в чем не буду нуждаться».
Где бы достать такой пластырь,
чтобы заклеить дыры в душе
и в летних сандалиях
отправиться к морю,
дышать воздухом лечебным
и улыбаться?
«Если я пойду и долиной
смертной тени, то не убоюсь зла,
потому что Ты со мной,
твой жезл и твой посох
успокоят меня.»
Там, на берегу неоткрытого мною океана,
я знаю, живет замечательный человек,
мы встретимся с ним обязательно,
только не сегодня,
может быть, завтра.
Я узнаю его по запаху
и звуку голоса,
он угадает меня по улыбке
и привычке поправлять у лба волосы.
Но пока в небесной канцелярии
нам не спешат выдать пропуск на встречу,
мы сидим в зале ожидания
с номерком электронной очереди в руках —
и отчаянно пытаемся верить,
что успеем получить свое счастье
в этой жизни,
до того как ангелы
погасят в окошках свет
и выставят таблички:
«До следующего рождения —
перерыв на обед».

RcYcY70DwLE

«Что-то креольское…»

***
Что-то креольское,
Что-то счастливо тревожное
танцует босое в сердце моем,
как влюбленный гиппопотам,
как поющая Цезария Эвора,
как мазок желтого масла
по холсту,
как кисть — по кисти руки.
Кабо-Верде, Кабо-Верде,
Содаде…
Я куплю магнитофон,
я задерну шторы,
я останусь дома,
чтобы там слушать
этот чудный эворский голос,
читать Кортасара
и пить мате.
Кабо-Верде, Кабо-Верде,
Содаде…

oJ5lLfFn00A

«Осторожно, двери закрываются…»

***
Осторожно, двери закрываются,
наш поезд по маршруту «Жизнь-Смерть»
отправляется.
В пути вам будут предложены
слезы, боль и радости,
красота и гадости,
цветные мелки,
чтобы всё это нарисовать,
дудки,
чтобы на них играть,
и немного любви,
чтоб не страшно было
умирать.

Во избежание
душевного краха
контролируйте
во время поездки
ваши личные вещи —
чувства, мысли,
привязанности
и страхи.

WvONDSeRj5k
Table of Contents